Художник Джонатан Мезе: «В детстве я играл в самурая, а сейчас — в искусство»

ХУДОЖНИК Джонатан МЕЗЕ: «В детстве Я ИГРАЛ в САМУРАЯ, А сейчас — В искусство»

Текст: Елена Верховская
Фото: Карина Гафиатуллина

Джонатан Мезе — самый модный персонаж современной немецкой арт-сцены — в пятый раз приезжает в Москву. Мрачный на вид художник, похожий на рок-звезду 1980-х и использующий в своих работах готические образы темного Средневековья, свастику и анархические лозунги, на самом деле оказался по-детски наивным и радостным человеком. Как выяснилось, все его революционное, оккультное или протестное искусство, как характеризуют критики его творчество, — одна большая игра, и самое главное в ней, как и в жизни, — это чувство юмора.

Вы сейчас живете в Берлине, но родились в Японии — как так вышло?


Мой отец англичанин, офицер королевских воздушных войск. После войны он уехал жить в Японию, где и остался до самой смерти. Он обожал эту страну. Я провел в Токио первые три года своей жизни, так что в детстве я играл в самурая, а сейчас вот в искусство. Да-да, искусство — это игра, но игра очень важная, мощная, способная уничтожить все политические системы и режимы.

И каждому человеку под силу эта игра? Каждый может создавать искусство?

Да, каждый, ведь любой ребенок может играть. Ребенок чист — он не левый и не правый, он не католик и не протестант, он даже не немец, русский или японец — он просто счастливый играющий ребенок. Но в какой-то момент в эту чистую жизнь вторгается идеология и лишает нас способности играть, и это ужасно. Нам не нужны навязанные правила.

Но искусство само по себе может быть идеологией.

Может, но обычно таковым не является. Например, в моих работах нет никакой идеологии, никакой иерархии — все одинаково важно и неважно. Я могу использовать иллюстрацию из детской книжки, символы власти, рисунок ребенка, маску Зорро — да все что угодно, и смешивать это, как хочу. Я не боюсь использовать политические символы и знаки — вон, видите, свастика торчит, а там звезда офицера СС, но не стоит торопиться обвинять меня в фашизме. Дети не боятся играть в войну, смерть и убийство — почему я должен этого бояться? У детей, как и у животных, нет никаких табу или правил, они не видят угрозу в знаке или предмете как таковом. Ведь сами по себе они ничего не значат. Это просто образы, они приобретают значение, только когда мы сами в них что-то вкладываем

Но в этом же и смысл знаков — это такой экономичный способ что-то сказать, средство коммуникации. По-вашему, нам они больше не нужны?

Нужны, конечно, но не стоит к ним относиться слишком серьезно — в конце концов мы сами придумываем для них значение. А оно может меняться каждую минуту, причем часто на прямо противоположное. Свастика в Индии и в гитлеровской Германии — это два разных символа, и в будущем у нее может появиться новое значение. В тот момент, когда образы попадают в сферу влияния той или иной идеологии — политической или религиозной, — они приобретают эмоциональную оценку, становятся добрыми или злыми. Но сами по себе эти изображения нейтральны. Покажите ребенку, например, руны — он что, скажет, что это добрый или злой знак? Нет, он будет говорить, красивый он или не очень, нравится ему или нет, симпатичный он или пугающий. Все остальное — наши с вами фантазии, выдумка.

Вы отрицаете любую идеологию, политику и религию, а что вы предлагаете взамен?

Искусство.

читать далее…

   follow us on    



Отзывы закрыты.